По возвращению в Россию, после 15 лет вынужденной эмиграции, Валерию Скорову было суждено прожить еще почти десять лет  в родном Петербурге и в псковской деревеньке Блынки, где он приобрел заброшенную избушку и написал многие свои лучшие вещи... Его ожидал сдержанный, но восторженный приём, он выступал в самых разных аудиториях и, по-видимому, чувствовал себя счастливым. Между тем, его друзья и соратники по "поэтическому цеху" в эти годы уходили из жизни один за другим. Многие стихи Валерия Скорова тех лет пронизаны скорбью по рано ушедшему из жизни Владимиру Высоцкому.  Быть может такова судьба особо одаренных:  они долго не задерживаются на этом свете. Это о таких Творцах Слова сказал великий немецкий поэт Ренрих Гейне: «Мир треснул, и трещина прошла через сердце поэта». Внезапно самого Валерия Скорова безжалостная, по сути, неизлечимая болезнь настигла в конце девяностых. И он ушел и  тихо растаял в вечности. А стихам Валерия Скорова  была суждена ещё долгая жизнь, и признание, благодаря памяти и усилиям знавших его и любивших при жизни друзей и близких.  Пока нас помнят, мы живы! Не воспеть мне чужие напевы, И на рисовой, тонкой бумаге Тушью чёрной не вычертить профиль Знаменитейшей Фудзиямы... Я могу оценить газели, Кружевную игру Востока,, И пастушей свирели пенье, И Корана литые суры... Или шум ледяного моря В переборах кантеле звучных, И гортанные песни горцев, Многократно усиленных эхом. Колдовское гуденье бубна, Африканские жаркие ритмы... Я могу умом, но не сердцем Принимать чужие напевы. Но оно всегда замирает, Лишь услышу песню Бояна: О походах великих предков, О победах и пораженьях. О пирах в дубравах зелёных, И о плаче жены - Ярославны, О страданьях простого народа, О безумстве кровавых распрей. О лучине в избе крестьянской, О росистой траве шелковой На полянах тихих и сонных, На лугах заливных и сочных. Замирает от духа хлеба, От земли в золотом тумане, От кувшинок - девушек белых И от детского узнаванья. Принимая чужие напевы Я лишь краем касаюсь веры, И моя вина перед руной - это небо над колыбелью. Чикаго, 1985 г.